Курортный романс. История из жизни

Загрузка...

Отслужив в армии, вернулся я на свой завод в родном городе. И вскоре после этого увидел на специальной заводской доске объявление о наборе в местный ВИА (вокально-инструментальный ансамбль) при нашем доме культуры. Тут же у меня в голове родилась идея стать его непосредственным участником. Основания к тому у меня были: как и многие другие ребята в дни моей молодости, подростком я немного играл на гитаре. Собирались мы тогда в дворовой беседке и бренчали допоздна, горланили народное и бардовское, пока кто-нибудь из жильцов не остановит.

Словом, опыт имелся. И, ничуть не сомневаясь в успехе, я отправился, по нынешним понятиям, на кастинг. Явился в дом культуры, когда все инструменталисты для того ансамбля уже были набраны. Тамошние специалисты меня все-таки прослушали, а по результатам неожиданно решили открыть дополнительную вакансию солиста — в пару к уже имевшейся певице Веронике. А еще в нагрузку мне поручили заботы об аппаратуре, поскольку на заводе я был слесарем-электронщиком. А так как физически я был вполне в форме — спасибо армейской подготовке, — выпала мне честь таскать самые тяжелые колонки.

Теперь уже, с высоты прожитых лет оценивая свои музыкальные способности, я признаю, что был настолько же бездарным эстрадным певцом, насколько непревзойденным «пивцом». Торчал от пива, как наш кот Тимоха от валерьянки. Когда были деньги и желание (а второе было в наличии чаще, чем первое), оттягивался в ближайшем к заводу баре по полной программе. Старался поддерживать форму. И не напрасно… Вскоре нашему руководителю ансамбля удалось через влиятельного родственника организовать что-то типа гастролей по одному из южных побережий. Играли мы там чаше всего на открытых площадках и в кафе. Иногда давали концерты в многочисленных санаториях, на базах отдыха и в других культурных учреждениях.

Это было по вечерам. А днем оттягивались, кто как мог. Я даже однажды принял участие в конкурсе «пивняков» и удостоился «гран-при» (шесть пивных кружек, сделанных по принципу «матрешек», вместимостью от ста граммов до литра), побив чей-то двухлетней давности пивной рекорд. В тот день меня посетило и творческое вдохновение — очевидно, сказались особенности приморского климата. Без сучка и задоринки, но с большим задором мною был отработан вечерний концерт на танцах в энном клубе. Несмотря на то что от пива все еще шумело в голове и подпирало в нижней части организма, я был в восторге от поклонниц, которые давно уже ходили за мной табуном, словно за быком-производителем.

Надо сказать, я пользовался успехом, и девицы в очередь выстраивались в расчете на автографы и мое расположение. Конечно, они не подозревали, что их кумир очень профессионально и незаметно для публики работает не «вживую», а исключительно под фонограмму. Кстати, я сам стряпал ее совместно с Гошей, соседом с нижнего этажа родной малосемейки. У того был прекрасный баритон и музыкальное училище за плечами, но, не «спевшись» с худруком филармонии, а точнее, неудачно «на все сто» переспав с его стервой и кикиморой, Гоша был с треском уволен. Увы, вместо того чтобы сколотить собственную команду, этот шантеклер спивался на глазах и жил редкими халтурами: свадебными торжествами или отпеванием усопших.

Со мной он работал строго по бартеру: «моя песня — твой пузырь». А у меня, как я уже упоминал, отсутствовали голос, слух и спецобразование, но налицо была прекрасная фактура. Это, несмотря на пивные пристрастия, надо отдать должное матушке-природе. Прям молодой Киркоров. Поэтому многие мои фанатки открыто демонстрировали желание окольцевать меня еще, задолго до тех южных гастролей. Да, чего скрывать? Случались мимолетные увлечения. Однако я еще с первых дней в ансамбле зарекся: «Сдам» себя, если подфартит, только Примадонне нашей эстрады — ну или ее дочери. Так вот. Кроме пива, надо признаться, больше всего на свете я любил раздавать автографы. Долгое время набивал руку, чтобы подпись получалась на загляденье.

Расписывался на всем, что подсовывали. Одной воздыхательнице черканул автограф на аппетитной загорелой ляжке. Другой — на упругой, как футбольный мяч, титьке. И обладательница «шедевра», между прочим, поклялась, что сделает поверх моей росписи татуировку, чем увековечит на своей груди тот незабываемый момент.

Именно в тот вечер после концерта ко мне подскочила очередная поклонница с чистым листом бумаги А4. Пучеглазая, обтянутая до самых пят в переливающееся в свете прожекторов платье, она потупила стыдливо свои очи и тихо шепнула, что всю жизнь мечтала иметь от такого, как я, «милашки» симпатичного карапуза. А я, привычно расписавшись на протянутом листке, остроумно изрек, обрубив все концы:

— Красавица, я раздаю свои автографы, но не гены.

Незнакомка, хитро сощурив накрашенные глаза, улыбнулась и, спрятав заветные закорючки в «грудной» карман бюстика, бросила вслед удаляющемуся кумиру:

— Запомните: меня зовут Алла, как Пугачеву, фамилия — Кукушкина. Вы обо мне еще услышите!

Я, конечно, не придал тогда значения этим словам: за мою творческую карьеру и не такое случалось.

И вдруг через два года, словно гром грянул среди ясного неба.

Да, мне пришла повестка в суд. Я перебрал все сомнительные эпизоды своей жизни, но так и не накопал ничего такого, что тянуло бы на криминал. Все выяснилось спустя несколько дней.

— Что ж вы, Владимир Викторович, не платите алиментов на своего ребеночка, как обещали? — ошарашила меня пожилая служительница Фемиды, устало сняв очки в толстой оправе. — Кстати, сынок-то — лапушка, как две капли воды похож на вас.

И судья протянула опешившему и потерявшему дар речи новоиспеченному «папаше», то есть мне, отпечатанный на принтере листок А4 с моей отличительной визой. Поверх своего автографа я черным по белому клялся выплачивать денежную компенсацию некоей госпоже Кукушкиной в случае появления на свет моего ребенка…

Скольких нервов, денег и времени пришлось мне потратить, чтобы опротестовать данный фиктивный договор и довести дело до справедливого вердикта, я рассказывать не буду. Главное — получилось. Но с тех пор я никому не давал своего автографа. Ужасно боялся в порыве страсти ненароком наворотить невесть что, а может, и подписать себе смертный приговор… И поклонницы перестали меня умилять. А через пару лет я окончательно вернулся на свой завод.



Загрузка...